Студия Bazelevs, режиссер и продюсер Тимур Бекмамбетов, чьи проекты номинировались на премию «Оскар», и руководитель продуктового направления и анимационно-образовательных хабов Николай Худяков обсуждают запуск производственно-образовательной инициативы с участием местных аниматоров, сообщает kazlenta.kz.
Полнометражная анимация требует не только значительных инвестиций, но и устойчивой кадровой базы. В странах Восточной Европы и Центральной Азии дефицит профессиональных аниматоров остается одной из ключевых проблем отрасли, особенно когда речь идет о проектах международного уровня. Один из подходов к решению этой проблемы — интеграция образовательных программ непосредственно в производственный процесс. В 2021 году студия Bazelevs под руководством Тимура Бекмамбетова запустила эксперимент, который объединил производство полнометражного анимационного фильма «Ходжа Насреддин», международную копродукцию и системную подготовку специалистов. За создание этой инфраструктуры отвечал Николай Худяков, руководитель по управлению продуктами и производственными процессами анимации в студии Bazelevs. Николай курировал выстраивание модели обучения для каждого хаба — от разработки программ и подбора преподавателей до интеграции учебного процесса в реальное производство. О том, как может быть выстроена такая модель обучения и производства — в интервью с экспертом.
— Николай, с чего началась работа над проектом «Ходжа Насреддин»?
— Изначально у Тимура Бекмамбетова появилась идея создать полнометражный анимационный фильм, основанный на образе Ходжи Насреддина. Ходжа – это герой восточных легенд и притч, мудрец, хорошо известный в странах Центральной Азии, Ближнего Востока и Турции. Для нас было важно, чтобы это была не абстрактная история «про регион», а фильм, созданный с участием аниматоров из этих стран — людей, для которых этот герой культурно близок. В процессе работы стало понятно, что здесь возникает системная проблема. Для проекта такого масштаба просто не существовало достаточного количества подготовленных аниматоров на местах. Классический путь, то есть привлекать специалистов извне — не решал задачу ни с точки зрения экономики, ни с точки зрения долгосрочного эффекта для региона.
— В какой момент появилась идея связать производство фильма с обучением?
— Это было осознанное решение. Мы пришли к модели, при которой проект реализуется во взаимодействии с государственными и отраслевыми структурами. Смысл этой модели заключался в том, что проекты, основанные на значимом для региона культурном материале, при участии государственных и отраслевых структур позволяют параллельно формировать профессиональные кадры для индустрии.
Так возникла концепция анимационных хабов, которые мы назвали «Цех анимации». Это не учебные центры в привычном понимании, а производственные площадки, встроенные в реальный продакшен полнометражного фильма.
— В рамках проекта турецкая анимационная студия Yeni Dusler Animation, крупный производитель кино- и анимационного контента для государственного телевещателя Турции, выступившая финансовым партнером фильма, также приоритизировала создание анимационных хабов в Турции. Вы отвечали за организацию запуска анимационных хабов в Турции, потребовала ли модель адаптации?
— Мы запускали хабы поэтапно: сначала в России, затем в Узбекистане и Турции. Для каждой страны я собирал команды, подбирал преподавателей и супервайзеров, выстраивал пайплайны и синхронизировал процессы так, чтобы все участники работали по единым стандартам. Речь шла не о копировании одного и того же учебного курса для отдельного региона, а о создании единой производственной экосистемы, которая работает в нескольких странах одновременно. Это стало важным фактором для запуска активной стадии производства.
— То есть хабы стали частью самого продакшена?
— Именно так. Обучение и производство здесь не разделены. Люди проходят подготовку и сразу работают над конкретными задачами фильма. Они используют те же инструменты, те же стандарты активов и те же контрольные точки качества, что и основной продакшен Bazelevs.
По сути, «Цех анимации» — это расширенная производственная инфраструктура. И с точки зрения фильма, и с точки зрения кадрового резерва, эта система играет важную роль в организации производственного процесса и подготовке кадров, без неё масштабирование проекта было бы существенно затруднено.
— Проект привлек внимание других стран региона. В частности, Казахстана. Можно ли говорить о расширении этой модели?
— Да, интерес со стороны Казахстана возник закономерно. Несколько месяцев назад Тимур Бекмамбетов приезжал в страну в ходе визита в Казахстан обсуждал вопросы развития киноиндустрии и подготовки кадров. В августе 2023 года соответствующая встреча с президентом была посвящена перспективам развития креативных индустрий и обучению специалистов. Подобные инициативы, как правило, реализуются при участии профильных отраслевых структур и партнеров.
Фото:АкордаСейчас мы находимся в стадии подготовки запуска еще одного анимационного хаба. Я уже занимаюсь формированием команды и адаптацией методологии под локальные условия, при этом сохраняя общую производственную логику, чтобы новый хаб мог быть сразу интегрирован в международный продакшен фильма.
— Николай, если подытожить: можно ли было реализовать такой международный анимационный проект без создания хабов?
— Я бы сказал, что без этой модели проект выглядел бы принципиально иначе. Мы говорим не о точечной подготовке кадров, а о создании полноценной управляемой системы производства и необходимой для этого инфраструктуры, которая одновременно работает в нескольких странах. Вход в анимационную индустрию сам по себе довольно закрыт, и без реального продакшена он практически невозможен. Моя задача была в том, чтобы связать идею конкретного фильма, институциональную поддержку и весь производственный цикл в единый механизм.